Один плюс один равно 11

Инна Рогова умеет всё: делать огненные скульптуры, переводить книги с английского языка, водить машину, выращивать арбузы, создавать доверчивых фарфоровых рыб, удивительных птиц, фантастические фрукты и скульптуры таких милых людей, что их хочется прижать к сердцу и уже никогда не отпускать. Теперь она умеет делать и сайты. Первый — керамиста Натальи Корчёмкиной, с которой они более 20 лет работают в одной мастерской, — уже в интернете. “А куда денешься!” — так прокомментировала Инна Рогова свои многочисленные умения. Действительно! Деваться некуда — садишься, учишься и делаешь.

Сначала была Наташа

Инне Роговой с Натальей Корчёмкиной ничего просто так не досталось. Никто не пришёл и ничего просто так не дал, не принёс на блюдечке. А если когда такое и было, так они потом за всё заплатили или отдарились.

Детство Натальи Корчёмкиной прошло в маленьком городке Кировской области, возле соснового леса. Она была балованная и бедовая — только из такого сочетания и получаются настоящие художники.

“Девки, бегите!” — кричала бабушка взрослым сёстрам, крепко схватив Наталью в охапку. Тем нужно было на танцы, а младшая сестра за ними увивалась.

Никто в семье Натальи не был связан с изобразительным искусством, даже близко ничего такого не было. Пластилин тоже не любила, а вот стенгазеты рисовала с удовольствием. Учительница всё время ей говорила: “Иди дальше учиться рисованию, я вот не пошла и теперь жалею”.

Ещё был один знак: в пятом или шестом классе она послала свой рисунок в журнал “Костёр”, и оттуда пришёл ответ! “Я долго это письмо хранила, — вспоминает Наталья. — Там было написано, на что нужно обратить внимание”.

Экскурсия на Кировскую фабрику физических приборов, где из стекла выдували разные колбы и пробирки, тоже произвела на Корчёмкину впечатление. Ещё она в детстве любила собирать цветные камешки и стеклянные пузырьки. И сейчас любит!

И вот из этих знаков, на этой зыбкой и неочевидной почве выросло желание поступать в училище прикладного искусства в Нижнем Тагиле. Дальше было распределение на сувенирную фабрику в Шушенское — так громко назывался строительный вагончик.

“Место шикарное, но за зарплатой оттуда нужно было летать на кукурузнике в Красноярск”, — говорит Наталья.

Дальше были жестоко разбившиеся мечты о Строгановке, работа во дворце культуры Нижнего Тагила, где пришлось делать всё: и афиши рисовать, и сцену оформлять, и росписи для театра делать.

фото-из-журнала

Но Наталья Корчёмкина уже выбрала свой путь, или же путь выбрал её: было понятно, что нужно учиться дальше. В художественно-промышленное училище имени Мухиной в Ленинграде с первого раза она не поступила. Записалась на подготовительное отделение, а работу себе нашла в военизированной охране, под Питером. Выдали будущему керамисту карабин, патроны, полушубок и валенки, и началась работа в ВОХРе. Место было глухое, и потому видела Наталья там лосей, журавлей, кабанов, а один раз даже рысь! Однажды ночью видит: по тротуару идёт какой-то нарушитель.

— Стой, кто идёт!

А тот молча на неё надвигается.

— Стой! Стрелять буду!

Тот не реагирует, продолжает идти, а страшно, аж жуть: теперь ведь стрелять нужно! Слава богу, оказалось, это лось!

Проработала она в ВОХРе полгода, но дружба, которая завязалась там, и спустя 30 лет оказалась крепкой: когда у Натальи Корчёмкиной и Инны Роговой в 2010-х годах была выставка в Оксфорде, бывшие сослуживцы, живущие теперь в Лондоне, нашли её и очень радовались встрече.

Наталья_Корчёмкина

“Всё случайное — неслучайно”, — комментирует Инна Рогова этот эпизод их жизни, который имел ещё более судьбоносное продолжение: одна из тех вохровских девушек оказалась владелицей недвижимости в Болгарии. Приехав к ней в гости, они удивились тому, как дёшевы там дома. Поразмыслив, продали свою старую машину и купили недалеко от Бургаса землю и старый двухэтажный дом. Дело было до кризиса, и потому они выиграли вдвойне, хотя автомобиль продавать было жалко: для керамиста это больше чем средство передвижения. Но зато сбылась их мечта о том, чтобы иметь и дом, и мастерскую в одном месте. “Здесь, в Перми, купить нам дом было нереально”, — говорит Инна.

Впрочем, мы забежали на много лет вперёд. Мухинское училище Наталья Корчёмкина окончила, защитив диплом на отлично. Оно дало не только знание разных технологий и умение работать с разными материалами, но и то, что называется level — уровень.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Наталья Корчёмкина честно говорит, что на завод “Салаватстекло” она поехала только потому, что ей пообещали квартиру. Не обманули, но жить там было нельзя: нефтехимический комбинат отравлял всё вокруг. Отмучившись там четыре года, она с большим трудом нашла обмен на Пермь. Специально наш город она не выбирала, но родители были недалеко, опять же однокурсники здесь жили. По обмену ей досталась комната на Крохалевке, большая и светлая. Всё было прекрасно до того момента, пока из тюрьмы не вернулся внук соседки. После этого Наталье пришлось фактически перебраться в мастерскую, которая располагалась в знаменитом теперь доме на Кисловодской. Там они и познакомились с Инной Роговой.

Явление Инны

В детстве Инна Рогова лепить из пластилина тоже не любила, более того — ненавидела. Зато собирала открытки с картинами и альбомы по искусству. Её родители тоже никакого отношения к искусству не имели, но прадед был краснодеревщиком в Петербурге — а это уже кое-что! В Перми семья Инны очутилась тоже причудливым образом — плавильный котёл двух войн и революции перемешал всех.

Инна Рогова

В 1972 году она стала работать переводчиком в лаборатории социологии при кафедре научного коммунизма, а потом перешла на кафедру этики, эстетики и научного атеизма, позднее переименованную в кафедру культурологии, где читала курс лекций по этике и по истории культуры.

Лабораторию социологии в те годы возглавлял великий Файнбург, который всегда был свободен внутренне. Он интересовался новыми книгами и хотел, чтобы их читал не только он, но и другие. Поэтому работа Инны Роговой заключалась в том, что она ездила в Москву, в Ленинскую библиотеку, там находила новые интересные книги, которые могли бы быть интересны. С них делали фотокопии, которые распечатывали на ротапринте. Рогова их переводила, и тиражом пять экземпляров книги выходили. Один разрешалось брать себе, другой брал Файнбург, а три книги из тиража клали в сейф, и оттуда их могли взять все желающие из числа тех, что пишут диссертации и научные работы.

“Теперь я понимаю, что мои переводы были беспомощными, потому что у меня не было опыта жизни в другой стране, — говорит Инна. — Например, супермаркет я переводила как “центральный базар”. У меня была мечта попасть в страну, где говорят по-английски, и проверить: а пойму ли я их? Спустя годы, когда мы в первый раз приехали в США, у меня были очень острые ощущения, потому что началась паника: я понимала с пятого на десятое! Но спустя несколько дней я начала их понимать!”

Это слайд-шоу требует JavaScript.

В начале 1990-х жизнь изменилась сокрушительно. Произошёл истинный “шок от столкновения с будущим” — так, кстати, называлась одна из книг Элвина Тоффлера, которую Инна Рогова переводила для кафедры.

ИннаК этому времени Рогова уже была частым гостем в мастерских на улице Кисловодской. Тогда там была активная творческая жизнь, бедная, но весёлая. Две комнаты специально держали свободными для выставочного зала. Там читали лекции, приглашали натурщиков, пели под гитару и разговаривали обо всём на свете.

“Сначала меня привлекли работы Натальи Корчёмкиной. Меня потрясло, как легко она их дарила, — делится ощущениями Рогова. — Мне казалось, я бы никогда не смогла расстаться с такой красотой! А однажды она мне сказала: ну, что сидишь просто так — бери глину, лепи. И я попробовала”.

И у неё получилось. Так началась другая жизнь. В 40 лет она действительно только начинается.

Вылезти из подвала

Инна Рогова и Наталья Корчёмкина стали работать в одной мастерской, но отдельно. При этом одна усиливала другую: это тот случай, когда две единицы, встав рядом, образуют число 11. Наталья в этом дуэте отвечает, условно говоря, за нишу “художественный уровень”, а Инна — за “философию” и “мировые тенденции”.

“Это было самое бедное десятилетие в моей жизни, — вспоминает Инна Рогова о 1990-х. — Денег не было даже на трамвай. Приходилось ходить пешком. Мы делали тогда очень много небольших сувениров и сдавали в салон “Ларец”, который находился в том же доме, что и Центральный выставочный зал. Хорошо шли подвески. До сих пор помню, что одна штука стоила 15 тысяч неденоминированных рублей. А сколько мы тогда котиков сделали! Очень редко были какие-то заказы. Один из самых больших на тот момент — скульптура Ролана Быкова в образе Бармалея. Тогда же, в 1996 году, у меня прошла первая персональная выставка в первой частной галерее в Перми под названием “Амарант”. Она находилась в четырёхкомнатной квартире на улице Газеты “Звезда”.

Для Натальи Корчёмкиной это была третья персональная выставка: первая была в 1991 году в Пермской художественной галерее, а вторая — в Дании в 1993-м. “Тогда, в галерее “Амарант”, я поняла, что мои работы могут нравиться. По сути, именно в 1996 году мы “вылезли из подвала”, — осознаёт Инна Рогова.

И всё пошло по нарастающей: выставки в Перми, Екатеринбурге, Кирове, Москве, США, Англии, Испании, Чехии, заказы, поездки, арт-резиденции… Выяснилось, что керамика Инны Роговой и Натальи Корчёмкиной нравится и простым людям, и взыскательным искусствоведам ведущих галерей мира. Их работы оказались и в частных коллекциях, и в собраниях музеев в России, и за рубежом. Восторг — вот главное содержание статей и телевизионных сюжетов об их выставках.

дуэт

“Все последние 12 лет мы куда-то ездили, что-то делали, куда-то заявки заполняли, — говорит Инна. — Было придумано очень много разных проектов, и очень это было бурно. Чем больше мы ездим, тем больше работаем и обрастаем разными связями”.

Сейчас Инна Рогова и Наталья Корчёмкина, единственные из Пермского края, входят в очень узкий круг активно работающих керамистов — “людей мира”. Для них нет границ, они ездят по всему миру, работают и экспонируют свои работы. Домик в Болгарии даёт новые возможности. Хотя бы и высылать свои работы на зарубежные выставки: из России это делать крайне затруднительно. Поэтому новый этап в их жизни только начинается.

Текст Светлана Федотова, “Компаньон magazine”

Фото: Vidoslav AndzicSofija Bunardzic IIВадим ЗубковГалина Хохлова и из личных архивов Инны Роговой и Натальи Корчёмкиной

Комментарии закрыты