“Техника ничто, если вам нечего сказать”

Художник-керамист Александр Мирошниченко живёт и работает в своей мастерской в ​​маленькой деревушке Кочеток Харьковской области. Он один из моих любимых керамистов с большой буквы “К”. Мне нравится, как смело он работает с глиной, опираясь на глубокое осознание самого материала, его возможности и потенциал. Как преобразует застывшее сырьё в нечто живое и динамичное, словно вдыхая в каждый предмет эстетику формообразования и завершённости и глубокое содержание, идею. Когда оказываешься среди Сашиной керамики, невозможно не провалиться в какой-то иной мир, мир вдумчивости, мир красоты и гармонии. Ведь в его мастерстве рождается искусство.

Я поговорила с Сашей о том, как он пришёл к работе со скульптурой, о буме увлечения керамикой и о том, почему вдохновение приходит во время работы.


Александр Мирошниченко окончил Харьковскую государственную академию дизайна и искусств. С 2003 по 2010 год работал здесь учебным мастером в лаборатории керамики, изучал технологию и принципы художественной керамики под руководством Владимира Петровича Шаповалова. С 2012 он член Национального союза художников Украины. С 2006 года принимает участие в международных и зарубежных выставках, симпозиумах, фестивалях и конкурсах декоративно-прикладного искусства и художественной керамики, керамической скульптуры. Работы Александра Мирошниченко находятся в частных коллекциях и галереях разных стран.

 

— Расскажи, как начался твой путь к глине?

— Керамикой я начал заниматься случайно. Устроился работать в керамическую мастерскую своей академии. Это не было осознанным решением, просто там оказалось вакантное место работы лаборантом.

До этого я уже учился в Харьковском художественном училище, но после двух лет обучения был отчислен. Мне нужно было чем-то заниматься, а поскольку я собирался поступать в художественную академию, работа лаборанта должна была в этом помочь. 

Здесь, в мастерской, я впервые столкнулся с художественной керамикой, до этого у меня не было о ней никаких представлений. Заведующий лабораторией, Владимир Петрович Шаповалов, керамист с огромным опытом и знаниями, будучи моим руководителем, рассказал мне о моих обязанностях. Я должен был готовить глину для студентов, делать уборку и следить за порядком. 

Естественно, я слушал всё то, что Владимир Петрович рассказывал студентам во время занятий. В академии нет специальности “керамика”, этот предмет находится в рамках курса “работа в материале” и изучается один год. За это время, конечно, никто не успевает овладеть ремеслом, но изучаются основные техники формования глины. 

Владимир Петрович человек со сложным характером и суровый преподаватель, но за этими внешними чертами скрывается тонкое понимание искусства и керамики. Благодаря ему я стал углубляться в ремесло, он показывал основные приёмы работы с глиной, рассказывал о технологии и философии керамики. От Шаповалова я узнал о японской керамике и чайной церемонии, он начал делать чайники и пиалы, отталкиваясь от японской традиции, ещё задолго до нынешней моды на это. 

Когда я видел его работы, они меня поражали и буквально притягивали. Фактуры, трещины, переходы цвета… Мне ужасно захотелось создать нечто подобное. В керамике меня привлекла её материальность и осязаемость, ей можно наполнить свой быт, и эти предметы не будут просто стоять “для красоты”, ими можно и нужно пользоваться. Таким образом, обыденное действие “выпить чаю” превращается в процесс созерцания и размышления. 

Так определился мой путь в работе с материалом.

— Какой была твоя первая мастерская? 

— Будучи лаборантом, я стал понемногу лепить разные небольшие предметы, чашки, шкатулки. Начал учиться работе на гончарном круге. Через год я готовился поступить в академию, но понял, что хочу и дальше заниматься керамикой, потому я принял решение поступить на заочное отделение, чтобы продолжить работать лаборантом. 

Обучение по специальности “промышленный дизайн” было для меня формальностью. В академии я работал в течение семи лет это место и было моей мастерской. Условия там были довольно ограниченными: стояла небольшая печь, и обжигать большие работы возможности не было. 

Это заставляло относиться к каждой работе с особенным вниманием, я подолгу мог делать какой-то один предмет, продумывая и прорабатывая поверхность до миллиметра. Я пробовал разные глазури, придумывал способы их нанесения, смешивал с другими материалами. Очень много времени уделял изучению материалов и их свойств.

Многим кажется, что в керамике много случайностей, что можно быстренько что-то слепить, а в обжиге всё изменится, преобразится и станет “красивым”. Но это не так, на каждом этапе работы нужно стремиться к завершённости и пониманию своих действий. За каждой случайностью кроется закономерность.

— Когда ты стал уверенно себя чувствовать и говорить с материалом на “ты” ?

— Керамика это процесс непрерывного обучения. Чем больше лепишь, тем больше узнаёшь о своих возможностях. Но полной уверенности в результате нет никогда. Слишком много факторов соединяются и влияют на процесс. Очень часто излишняя уверенность в своих силах приводит к ослаблению внимания и ошибкам, так что-то может лопнуть, треснуть, глазурь может пойти пузырями, и многое другое. После подобных неудач долго сидишь и думаешь: что же произошло, что пошло не так? 

Так весь процесс обучения строится на собственных ошибках. Я считаю, что людям, к сожалению, не дано перенимать чужой опыт.

— Расскажи, какие глины ты используешь, отдаёшь ли ты предпочтение покупным массам или делаешь их сам, с какими глазурями работаешь?

— Глину для работы я обычно готовлю сам, смешиваю готовую покупную с той, что копаю. Когда я переехал жить в деревню, сразу начал поиски местной глины и нашёл два сорта, с которыми можно работать. Для разных работ я делаю разные массы, варьирую цвет и свойства. 

Сейчас меня больше всего интересует дровяной обжиг на высокую температуру и глазури на основе пепла. Я изучаю эти темы, экспериментирую и пытаюсь готовить пепельные глазури сам. Я только начал работу в этом направлении, но много пробников уже сделано. Раньше я обычно обжигал на 1100—1150 градусов, покупал только прозрачную глазурь, добавлял в неё оксиды и другие вещества и так получал цветные и другие глазури.

— Как формировалась и эволюционировала твоя “керамическая мысль” и художественный взгляд? Как ты пришёл к работе со скульптурой и что тебя на это подвигло?

— До того как я начал заниматься керамикой, я хотел стать художником. Это желание появилось у меня давно, я не учился в художественной школе, но рисовал для себя это занятие казалось чем-то несерьёзным, потому после школы я поступил в Харьковский университет на радиофизический факультет. 

Проучившись там год, я понял, что больше не смогу. Я ушёл из университета и решил поступать в художественное училище. Мне удалось сдать экзамены, хотя я почти не имел понятия об академическом рисунке и живописи, проучился там два года. Так как я много пропускал, меня отчислили за “хвосты”, но в течение этих двух лет у меня начало складываться представление о том, кто такой художник. Я начал понимать, что в этой профессии есть много различных путей, но сам не знал до конца, куда стремиться мне.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

И вот, когда я попал в “керамичку”, ко мне пришло осознание и уверенность в том, что я хочу и буду заниматься керамикой. Поначалу меня интересовала исключительно посуда, затем я стал пробовать разные виды росписи, рисовал эскизы на бумаге, а в голове прокручивал, как их можно осуществить в керамике. Какое-то время я делал декоративные пласты и продолжал лепить посуду, затем постепенно стал пробовать делать скульптуру.

В керамике понятие скульптуры достаточно широкое. Архаичные зооморфные сосуды это, конечно, скульптура, но и просто амфору можно назвать антропоморфной скульптурой, с современной точки зрения. 

То, к чему пришла скульптура в XX веке упрощение и стилизация, делалось гончарами разных стран на протяжении столетий, но поскольку керамический предмет обладает функциональностью, его относят к прикладному искусству. Поэтому скульптура в керамике имеет свою логику развития и во многом связана с методами формовки глины, работой за гончарным кругом, технологией сушки и обжига. Можно сказать, что каждая скульптура помнит, что была когда-то сосудом.

Для меня скульптура это логическое продолжение посуды, это сосуд, отбросивший бремя функциональности, обязанности быть утилитарным. Ремесло даёт очень многое, работая с маленькими предметами, учишься понимать пропорции и форму, характер, взаимоотношения деталей, связь формы с цветом и фактурой. Поверхность не просто декорируется “для красоты”, ведь внешнее это отражение содержания предмета, его внутренняя необходимость, застывшая память глины. 

Если делать что-то наспех, на “авось” , то ничего в итоге не выйдет. Глина очень ответственный материал, она не терпит пренебрежительного отношения.

— У тебя было две персональных выставки, сыграло ли это для тебя какую-то роль и какие впечатления от них остались?

— Первая выставка была в Харькове, в доме Нюрнберга, где были представлены мои работы без определённого отбора это был интересный опыт. Вторая же выставка проходила в Полтаве в галерее “Art jump”, там уже была более осознанная работа над экспозицией, была продумана концепция. 

Для меня опыт персональных выставок важен тем, что можно увидеть работы вместе, выстроить их как единый ряд высказываний, это даёт возможность фундаментально воздействовать на зрителя, постараться оставить более цельное представление и более глубокие ощущения.

— Как ты сейчас ощущаешь себя в работе с материалом? Что заставляет тебя идти вперёд и не останавливаться. Что является твоим вдохновением?

— Керамика это соединение науки и искусства. Много физики, химии. Без углубления этих знаний тяжело развиваться. Но это такой бесконечный океан информации, что когда начинаешь что-то читать, возникает много идей и сразу появляется желание поэкспериментировать. 

Вместе с этим меняется восприятие внешней эстетики предмета, трансформируется понятие “красоты”. Я вообще не люблю слово “красота”. Это очень условное понятие для меня.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Что для меня является вдохновением... Этот вопрос очень банален, но, несмотря на это, на него довольно сложно ответить определённо. Я не очень верю во вдохновение, музу. Это такое романтическое клише в массовом сознании вот сидит художник, он, конечно же, проводник каких-то высших идей, и тут приходит некое вдохновение, и он начинает судорожно что-то делать. Не знаю, может с кем-то такое случается, но я ничего подобного не испытывал. 

Мне часто очень тяжело себя заставить что-то делать, это постоянная борьба с собой, какой-то комок противоречий и оправданий, поисков смысла своих действий. Но когда уже есть какие-то результаты, работа начата, то именно она и вдохновляет. Накапливается какой-то опыт, кусочки идей, технологические наработки это всё как разрозненные элементы, и бывают моменты, когда они складываются в единую картину. И вот тогда чувствуешь, что нужно это делать.

— Как ты относишься к современному керамическому буму?

— Я думаю, что чем больше людей занимается керамикой, тем лучше. Нужно набрать критическую массу, чтобы начали появляться действительно хорошие произведения. К тому же это приучает обывателя ценить предметы ручной работы.

— Что бы ты мог посоветовать начинающим керамистам ?

— Понятие керамист очень широко. У каждого свои цели и задачи. В керамике важна технология, я бы посоветовал больше вникать в процессы, происходящие в глине и глазури. Даже если кажется, что это не нужно для работы, это может натолкнуть на совершенно неожиданные решения. 

В керамике тяжело придумать что-то умозрительно, все идеи нужно пропускать через руки. Попробуйте сами найти глину, очистить и привести к рабочему состоянию. Не обязательно так работать постоянно, но разок попробовать стоит. Лично мне это очень много дало. Не распыляйтесь на множество техник. Ограничивайте себя. С помощью минимума средств попытайтесь добиться максимума выразительности.

Керамист, Питер Воулкос сказал фразу, с которой я полностью согласен: “Техника, вероятно, самый сложный инструмент для освоения, она является необходимостью для работы, но может так же легко стать и одержимостью. Ничто не может заглушить новые идеи столь же быстро, как одержимость техникой. Техника ничто, если вам нечего сказать”.

Интервью подготовила Алёна Кость, семейная мастерская “Милые Кости”.

 

Комментарии закрыты